Наконец снедь была уничтожена, и Марта, по своему обыкновению не двигаясь с места, стала дожидаться, когда воцарится тишина. Кажется, только дети удивились, что все вдруг замолчали сами.

– Вы все знаете, зачем я вас позвала, – сказала Марта.

Да, им это было ясно. Кто-то смотрел на Марту. Кто-то, вроде бы не собираясь гадать, внимательно рассматривал чайнки на дне чашки. Фрэнк понятия не имел, что речь пойдет о нем. У Кэсси был подавленный вид.

– В общем, как я вам говорила, что касаемо мальца, нам всем придется по очереди за ним ходить. Может, можно было и получше что придумать, но семья у нас всегда была дружная, – при этих словах послышался одобрительный шепот, – и, как бы там ни было, дружной и остается, и видимся мы часто, – снова шелест одобрения, – только вот нынче что-то суставы у меня расшалились, да еще Бити учиться уехала, короче, мне нужна помощь, вот что я хочу сказать. Вопрос в том, кто будет помогать. Вы все небось станете говорить, что заняты тем да этим, так я вот что скажу. Все по очереди будете его воспитывать, как бы там ни повернулось. Обещали – делайте. Но я так думаю – Фрэнку надо в дом, где мужик есть. Вы же видите, как он к мужчинам тянется, и так три года с лишком среди юбок и все такое. Так что для начала скажу, что двойняшки наши потом его возьмут, не сейчас.

Эвелин и Ина, казалось, почувствовали вину и облегчение одновременно.

Встал Бернард. Он заложил палец под отворот пиджака – наверное, так он начинал выступления на политических митингах.

– Мы говорили об этом с Бити, миссис Вайн, – произнес он так, будто обращался к слушателям, столпившимся вокруг импровизированной трибуны. – И мы оба готовы взять его в любое время. Когда скажете.

– Ну, это дурость, конечно, – сказала Марта. – Вы ведь друг от дружки отдельно живете, в разных норах.