В коридоре Франклин-хауса. Рваный постер «Заводного апельсина» на двери? Нет, следующая комната. На двери календарь с Ронни Рейганом. Это что еще за шуточки? У первогодки в комнате — как его там? Сэм? Стив? — такая… чистота! На стене теннисная ракетка. Полка забита книжками Роберта Ладлема. Что это за парень? Наверняка ездит на джипе, ходит в дешевых мокасинах, а школьная подружка носила его джемпер с инициалами. Он смотрится в зеркало, проверяя прическу, и говорит, что его сосед сегодня вечером в Вермонте. Почему же я ему не говорю, что мой бойфренд — человек, по которому я скучаю и который скучает по мне, — в Европе и что я не должна ни при каких обстоятельствах этим заниматься? Он достает два ледяных «Бекса» из холодильника. Манерно. Я делаю глоток. Он делает глоток. Он стягивает свой свитер «L. L. Веаn» и футболку. С телом все в норме. Красивые ноги, в теннис, наверное, много играет. Я едва не сшибаю стопку книг по экономике со стола — я и не знала, что здесь это преподают.

— У тебя же нет герпеса или чего-нибудь типа того? — спрашивает он, пока мы раздеваемся.

— Нету, — вздыхаю я.

Лучше б уж напилась. Он говорит, мол, слышал, что у меня, возможно, есть герпес. Мне не хочется знать, от кого он это услышал. Жалость-то какая, что не набухалась. Ощущения приятные, но я не возбуждена. Просто лежу и думаю о Викторе.

Виктор.

Виктор

Сел на чартерный DC-10 до Лондона, приземлился в Гатвике, доехал на автобусе до центра, позвонил школьной подруге, которая продавала гашик, но ее не было дома. Так что я шатался, пока не начался дождь, затем доехал на метро до дома подруги и протусил там еще четыре или пять дней. Видел смену караула в Букингемском дворце. Съел грейпфрут рядом с Темзой, которая сильно напомнила мне обложку с пинк-флой-довского альбома. Написал открытку маме, но так и не отправил. Искал герыч, но ничего не нашел. Купил спидов у итальянца, на которого наткнулся в музыкальном магазине в Ливерпуле. Скурил кучу гашиша, в котором было чересчур много табака. И хотя все вокруг говорят на том же языке, что и я, — все мудачье какое-то. Почти все время дождь, все дорого, вот я и свинтил в Амстердам. Кто-то играл на саксофоне на Центральном вокзале — было приятно послушать. Остановился у каких-то друзей в чьем-то подвале.