И сразу же вблизи него возникли двое танкистов. Здоровенный в перемазанном шлеме и разодранном комбинезоне вел под руку раненого. Он спросил голосом водосточной трубы:

- Пацан, где тут фрау? Где они тут ховаются?

- Нету их, - просипел Витя.

Немка тотчас вышла, оправляя светлую юбку.

- Я бы тебя, вошь, танком раздавил, - сказал здоровенный. - Жалко, танк сгорел.

Тут появился сержант.

- Кругом марш, - сказал он танкистам.

- А ты, ублюдок, не кричи. Мы тебе сейчас "кругом марш" устроим. Танкисты принялись закатывать рукава, но сержант подошел к ним вплотную и объяснил с усталой симпатией:

- Это вы ублюдки. Ты, Вася, раненый, тебе рыло начистить нельзя. А ты, Пошехонцев, тебя вчера прогоняли? Прогоняли.

- Танк сгорел, - сказал Пошехонцев. - И не ори. Провожу Васю в санбат и зайду пообедать. У вас, курвецов, повар хороший. - Он шлепнул немку по заду крепкой ладошкой. Она взвизгнула, замахнулась на него. Он отбежал, здоровый и громкий, как утренний бык.

Сержант проводил Витю и немку в дом, взял стул и уселся возле двери.

- Ничего, - сказал он. - Не тужи. И это, понимаешь, понимать надо. Такая война. Тут, понимаешь, две бабы застряли, дуры, а солдат в наступлении неудержимый, может, последний час живет. Тем более танкист. Командир взвода командиру бригады донесение сделал по рации. Комбриг примчался на танке - учредил трехсменный пост и все тут. Тут, понимаешь, расстрелом пахло. - И, уже уходя, сержант добавил: - Придет пехота, мы вперед рванем...

Сержант отправился по своим делам. Витя остался на боевом посту с неуспокоенной душой. Он глядел в окно на старинный и прекрасный, как ему казалось, город. Витя о себе думал. И о немках.