— Нам сказали: ремонт, приготовьтесь. — Женщина почему-то нервничала, мяла пальцы и смотрела не на Машу, в куда-то в сторону. — А я, право, не знаю… Вы уж извините… Кое-что я попыталась прибрать.

Маша заглянула в комнату и не удержалась от вздоха. Так и есть! Все как стояло, так и стоит, даже с места не стронуто. Громадный шкаф у стены, стол, заваленный журналами и газетами, диван, покрытый ковром. Перевела взгляд на хозяйку: да куда той такое свернуть, хилая гражданка. Ну что ж, Маша имеет полное право отказаться. Такой у них установлен порядок: жильцов заранее предупреждают, чтобы готовили фронт работ. Маляры сидят на сдельщине, и простоев у них быть не должно. За какие грехи им иметь простои и терпеть убытки? Да и государству урон по линии выполнения плана.

Летом, конечно, не то: летом людей выселяют, гуляй тогда на просторе — по всем стенам и потолкам — ни сучка тебе, ни задоринки…

— Газеты старые имеются? — спросила Маша.

— Да! Да-да! — женщина вытащила кипу пожелтевших газет.

А Маша, уперев руки в бока, внимательно рассматривала массивный, темной полировки, шкаф.

— Давайте-ка, заходите с того краю, а я здесь возьмусь… — Да на меня … на меня двигайте!

Шкаф не поддавался.

— Вы что, в нем каменья, что ли, держите? — не удержалась Маша.

— Нет, не камни, — затрясла головой женщина. — Книги. Я их выну сейчас. Подождите, немножко, пожалуйста! Я быстро…

Женщина распахнула дверцы. Маша свистнула: ого! Тут работенки до морковкина заговенья.

Хозяйка тревожно взглянула на нее.

— Ну пусть он стоит! Пусть! Вы уж без него как-нибудь… Пусть там останется небеленое.

Ишь чего не хватало! Оставлять за собой огрехи! Маша качнула головой:

— Ладно. Сдвинем пока диван… Стулья в другую комнату… Давайте газеты! — распоряжалась Маша.

Женщина спешила выполнить ее распоряжения. Но у нее почему-то все валилось из рук, и Маша молча и терпеливо переделывала по-своему. А женщина смотрела на нее так потерянно и виновато, что ей стало не по себе: «Что я пугало, что ли, какое? Чего она на меня так уставилась?»