Одноклассничкам, конечно, после того, что было на литературе, много не надо — тут же захихикали на все лады. Лёвушка окаменел — как он умудрился не покраснеть, Лизе осталось неясным, но уши были белые. От ярости. Евглена развернула записку, уткнулась в неё острым носом, пробежала, но оглашать не стала — и на том спасибо.

В общем, день был ужасный. После биологии Лёвушка, махнув рукой на всё, забрал у Лизы рюкзак и понёс в вестибюль. Ну её, конспирацию, к зелёной бабушке, когда такое творится.

В вестибюле было холодно, как зимой. Лёвушка оглядел Лизину лёгкую курточку, хмыкнул и полез в рюкзак.

— Жизнь тебя ничему не учит, — констатировал он, извлекая пёстрый, как кукушкино яйцо, свитер. — На. Завтра вернёшь.

Перекрывая гвалт, хлопнула парадная дверь. Высунувшись из ворота, Лиза увидела, как через вестибюль несется на всех парах Игорь Сергеевич. Вернулся, значит. Завидев Лизу, он затормозил, и его занесло на мраморном полу.

— Кудрявцева, поздравляю, — сообщил, запыхавшись, директор, — Ты у нас в первой пятёрке… По секрету могу сказать, что маэстро, должно быть, остановится именно на твоей кандидатуре…

Ничего себе по секрету! Директор громыхал на все четыре этажа, а эхо за ним повторяло: «кандидатуре… туре… уре…»! Лизе показалось, что весь город его слышит.

— Молодец, Кудрявцева! — Директор похлопал Лизу по плечу. — Ну, в общем, телефон твой у меня есть, жди, тебе позвонят… Будь, пожалуйста, дома вечером, готовься представлять лицо школы!!!

Лиза застыла. Все обернулись и посмотрели на неё. Танечку и Олечку чуть в узел не связало от зависти. Нина-Резина, старательно надувавшая устрашающий пузырь жвачки, замерла и забыла про свою резинку. Лялькины глазищи заволокло слезами, и Лизе тоже сразу захотелось плакать. У Лёвушки с лицом, наверное, тоже произошло что-то несусветное, потому что пробегавший мимо Горшков притормозил и вякнул:

— А тебя, Аствацатуров, не возьмут! Я уже всё выяснил! — Горшкова прямо распирало от новостей, он облизывался от удовольствия. — Потому что туда только русских берут! А ты не русский, и Конрад тоже не русский, вот и обломитесь!