Так размышляла сама с собой дежурная хмельникской гостиницы Хася Карасик, вернее, старшая уборщица, а по совместительству – дежурная отеля.
Но будем точны: она не просто стояла возле своего столика и размышляла, глядя на телефонный аппарат, она стояла как пришибленная, не зная, не ведая, что делать.
Шутка сказать – президент едет в Хмельник!
Правда, были такие секунды, когда казалось, что ей все это приснилось, что это какой-то дурной сон, не более. Но нет, чистая правда. Он едет! Вот минуту тому назад звонили из Винницы. И если не ошибается тетя Хася Карасик, то она разговаривала, кажется, с этим самым президентом, а может, с кем-нибудь из его свиты, ни дна ему, ни покрышки!
Впрочем, наверное, не с самим президентом. Тот не станет объясняться со старшей уборщицей отеля. Образование и положение ему не позволяют. Видно, звонил его денщик или другой какой флигель-адъютант, кто их там знает. Бестолковые такие! Не могли толком объяснить, что к чему. Наговорили ей сорок бочек арестантов, целый короб и повесили трубку. Ломай себе теперь голову!
Но, как бы там ни было, только что она своими ушами слыхала, что сюда едет президент и она должна немедленно приготовить для него номер. Гость уже, слава богу, в Виннице и скоро будет здесь. Номер в отеле ему до зарезу нужен.
Ну, как все это вам нравится, скажите на милость?
И что гость себе думает? – не переставала возмущаться тетя Хася Карасик. Здесь ему не Америка, где он может позволить себе командовать, требовать. Подавай ему на тарелочке отель, номер. Ишь ты, иначе он не привык! Пусть скажет спасибо, если она ему устроит койку или раскладушку. Он сам должен понимать, что здесь он не велика птица, такой же постоялец, как и все остальные. Здесь он – как барабанщик у музыкантов.