Через полчаса мы сидели на ледяной лавке. И курили.

– Что случилось? Пожалуйста, говори. Скорее. Не тяни. У меня мало времени. Меня ждут люди. А это так ответственно. А рабочий день так короток. А я должен так много успеть. Ну? Я тебя слушаю. Ну? Ну?

– Я не могу так. Не могу. Когда ты говоришь “скорее”, я вообще ничего не соображаю.

– Нет, ты соображаешь, зачем меня-то вызвала? Оторвала от дела. У людей бывают дела. Ты хоть это понимаешь?

– Почему ты такой злой?

– Не обижайся. Не злой я. Просто озабоченный.

– Чем?

– Жизнью. В отличие от тебя.

– Ты знаешь, у меня есть целых двадцать пять рублей! Ты можешь бросить работу. И мы с тобой куда-нибудь поедем. Можно полететь на самолёте. Ты не боишься самолётов? Туда и обратно. Это быстро. Нам хватит два дня. Я больше от тебя ничего никогда не потребую.

– Ты соображаешь, что говоришь? Или нет? Я? Бросить работу? На какие такие два дня? Я что-то не пойму. Мы и так встречаемся. Что ты хочешь? Я ничего не понимаю. Двадцать пять рублей? На самолёт? Туда и обратно? А куда? Ты знаешь, что двадцать пять рублей – это не деньги. Да что ты вообще о деньгах знаешь?

– Ну, ты одолжишь. Но ведь не в деньгах дело. Просто, понимаешь, именно сегодня! Да ну их, эти деньги. Я сама их где-нибудь раздобуду. Продам пальто. Или свитер. Или… Но не в этом дело.

– Успокойся. Ты сошла с ума. Я? Сегодня? Полететь? На два дня? Я не вижу смысла. Я не понимаю.

– Господи! Ну как же ты не понимаешь! При чём тут полететь? И при чём тут два дня? Можно на день. Можно на час. Можно не лететь. Можно поехать. Можно посидеть где-нибудь. Но сейчас. И ни перед кем не отчитываться. А можно вообще не ехать, не сидеть. А просто мне сказать: я хочу сейчас быть с тобой.