Это же так просто.

– Это ты, чёрт побери, ни черта не понимаешь! Зачем говорить то, чего не будет?! Идиотизм какой-то! Ты обо мне хоть подумала? Что у меня могут быть неприятности. А?

– Зачем думать о том, что будет. Я сижу рядом. И обо всём можно забыть. Ты пробовал когда-нибудь о чём-нибудь забыть?

– Нет! И не собираюсь. Извини. Ты меня раздражаешь. Я не люблю, когда у меня отнимают время. Запланированное. Ты в это время не входишь. Для тебя есть другое время. И если тебе чёрт знает чего захотелось прямо сейчас…

– Вовсе не захотелось. Просто хочется видеть тебя. И больше ничего.

– Всё. Надоело. Я побежал.

– Ещё чуть-чуть. Я тебя прошу…

– Кстати, почему без колготок? Б-р-р. Холодно же. Тебя что? Кто-нибудь уже успел раздеть? Негодяй. Ты купи. Это, колготки. Во. Своей двадцатьпятке и найдёшь применение. А то – два дня. Самолёт. Тебе ещё и на майку денег хватит. А то – извини. Меня раздражает эта манера. Натягивать свитер на голое тело. Негигиенично же! К тому же колется. Ну пока. Созвонимся.

Он побежал по аллее. Закуривая на ходу следующую сигарету. Мне страшно хотелось что-нибудь крикнуть ему вслед. Чтобы он понял. И чтобы остановился. Но я проглотила свои слова вместе со слюной. А из моего левого глаза выкатилась слеза.

Я шла по городу. На меня сочувственно поглядывали замороженные прохожие. Кто-то думал, что я двинутая. Кто-то предлагал помощь. Я шла прямо. И увидела очень знакомый дом. Где-то я уже его видела. То ли на открытках. То ли на фотографиях. То ли… Ну, конечно же! Я же здесь сегодня ночевала! Раз меня впустили ночевать. Осмелюсь предположить, что предложат и поесть. Я позвонила. Послышались приплясывающие шаги. Так ходят только балерины. На пороге стояла моя старуха. Моя старая знакомая. Горбатая старушенция. Я опустила глаза и увидела мои белые колготки. В которых приплясывала балерина старуха. И надо сказать, они ей даже шли. Это меня взбодрило.