– Снимай брюки. Или придушу, – сказала я. И для убедительности пошевелила пальцами. Он в страхе сбросил штаны. И убежал. Я натянула штаны. Они сидели в обтяжку. Длиной до колена. Получились вполне приличные бриджи.

Я пошла дальше. И увидела большую группу людей. Человек сто – не меньше. Они одновременно кричали. Орали. Визжали. Кто-то рядом стучал на барабане. У меня заболели уши. Я их закрыла ладонями. И подошла ближе.

– Чего орём?! – заорала я на ухо соседу.

– Чего хотим. То и орём. А ты чего хочешь? Становись рядом. И ори. Кто тебе мешает?

Я стала рядом. И закричала: а-а-а-а-а…

– Со словами. Со словами, – поправил меня сосед.

– Со словами не умею. И не хочу, – обиделась я. И подошла к барабанщику. И от злости стукнула кулаком по барабану. В барабане незамедлительно образовалась дыра. Барабанщик заплакал. И сказал, что барабан ему достался в наследство. От дедушки – участника гражданской войны. Я погладила барабанщика по голове. И сказала, что куплю ему тысячу барабанов. Он сказал, что тысячу ему не нужно. А нужен один. Дедушкин. И опять захныкал. Я не знала, куда дальше идти. И я не знала, что дальше делать. И я не знала, что я хотела. Я могла делать всё, что хотела. Но ничего не делала. Потому что уже не хотела ничего.

Перед моими глазами плясали белые кляксы. Я пыталась разогнать их руками. Но они не убирались. За поворотом я увидела женщину. В длинном белом платье. С белыми искусственными цветами в волосах. Я бы сказала, что она была красива. Если бы она не улыбнулась. Но она улыбнулась. И я увидела, что её рот заполнен гнилыми зубами. А зуб мудрости вообще отсутствует. Она поманила меня пальцем. Я покорно приблизилась к ней.

– Я тебе нравлюсь? – спросила она меня. И прижала к своей груди.