– А ты в кого-нибудь влюблен?

Она даже не понимала, что сморозила. Это как если бы она спросила паралитика, танцует ли он танго.

– Мертвый штиль, как и у тебя, – равнодушно обронил я.

Однажды я не удержался и задал ей вопрос, не дававший мне покоя:

– Почему ты так мила со мной?

– Потому что я вообще милая девушка, – без тени смущения ответила она.

Это было правдой и совершенно меня не устраивало. Как найти какой-нибудь прием против ее доброты?

Как ее спровоцировать?

Чаще всего я говорил с Этель о вещах абсолютно мне неинтересных. Моей целью было просто смотреть на нее – самое восхитительное занятие, какое я только знал в своей жизни. Мила она была до такой степени, что позволяла себя созерцать и даже принимала комплименты. Мне трудно было удержаться, и порой я говорил ей:

– Какая ты красивая!

Она улыбалась так, будто это было ей приятно.

Ее реакция до того потрясла меня, что я стал позволять себе говорить то же самое другим женщинам.

Ответом мне были возмущенные взгляды, недовольные гримаски или любезности типа: «Вот придурок!»

У одной, которая так осадила меня, я спросил:

– Позвольте! Я сделал вам комплимент, без малейшей непристойности, без задней мысли, а вы меня обижаете. За что?

– Как будто вы сами не знаете!

– Это потому, что я некрасив? Разве уродство мешает обладать хорошим вкусом?

– Да нет, дело вовсе не в том, что у вас отталкивающая внешность!

– Так в чем же?

– Сказать женщине, что она красива, – значит сказать, что она глупа.

В первый моменту меня отвисла челюсть, потом я выпалил:

– Стало быть, вы действительно глупы и сами это подтверждаете.

И получил в ответ пощечину. Как-то я поделился с Этель:

– Когда я говорю, что ты красавица, тебе не кажется, будто я намекаю на то, что ты дура?