-- Гарри Варнум одолжил мне его, -- ответил он.

-- Передай Гарри, что он больше не член клуба. Любой, кто передаст ключ такому грязному алкашу, как ты, больше не член клуба.

Луб переключил внимание на его спутницу.

-- Не появляйся здесь больше. Я тебя не пущу, даже если ты придешь с Президентом Соединенных Штатов. Только по одной причине я сделал это место закрытым, так я могу не пускать сюда таких свиней как вы. Я не должен приносить хорошую еду таким ... -- И он назвал ее так, как и следовало ее называть.

-- Есть вещи похуже, чем это, -- ответила она.

-- Например?

-- Я никогда никого не убивала. На это тебе нечего ответить.

Это обвинение не сильно задело Луба.

-- Может ты хочешь поговорить об этом с шефом полиции? -- спросил он. Или с мэром? Или с судьей Вамплером? Убийство -- обычное дело в этом городе, -- он близко подошел к ней и смерил взглядом. -- Такое как пустая болтовня и ... -- он опять назвал ее профессию.

-- У меня от вас болит голова, -- добавил он.

И ударил ее со всей силы. Настолько сильно, что она обмякла и упала без звука.

Пьяный попятился от нее, от Луба и его мордоворота. Он не стал ей помогать и хотел только сбежать.

Но Харви Эллиот вышел из машины и побежал к Лубу, прежде чем жена успела его остановить.

Он ударил Луба один раз в живот. Живот был похож на чугунный котел.

Эта месть была последним, что помнил Харви. Очнулся он в машине, которая бысто неслась. За рулем была Клер. Липкая и гудящая голова Харви лежала на плече его жены. Жены уже четырнадцать лет.

На щеках Клер были невысохшие слезы. Но она уже не плакала. Она была мрачной и решительной.

Она мчалась через низкие, бедные и грязные рабочие кварталы Илиума. Тусклые фонари были далеко.

Колеса старого микроавтобуса снова и снова задевали давно заброшенные трамвайные пути.

Часы на фасаде ювелирного магазина стояли. Неоновые вывески, все крошечные и красные говорили Бар, Пиво, Еда, Такси.