Они столкнулись за прилавком – на вытянутых руках Костя держал рубашку-поло.

В самом известном парижском магазине Настя съежилась от цен, но не смогла уйти отсюда без знаменитой стеганой сумки. Вид у нее был, как у одержимого игрока, заложившего за углом казино часы – и заранее проигравшего.

Костя бросил рубашку, пошире распахнул объятия и устроил настоящее представление.

Он купил двести пятую или трехсотую рубашку-поло, а заодно и сумку – только не черную, а белую.

– Почему? – пискнула Настя.

Костя оглядел ее с ног до головы (наверное, усвоил этот прием у ньюйоркских модников), фыркнул и произнес:

– Дорогая… Черная сумка означает, что у тебя есть деньги. Белая – что у тебя есть вкус и смелость.

– Где ты этого нахватался? – веселилась Настя, после того как они вытряхнули содержимое из старой, безымянной сумки, и пристроили его в новую.

Костя жил с полгода в Нью-Йорке, где не было работы, но все его обожали.

– Предлагали сниматься в порно, – хвастался Костя. – Я согласился, мне просто любопытно было. Конечно, я пришел, повертелся там, посмотрел, как все устроено, и смылся. Мне потом звонил продюсер, орал, но я деньги не отдал. Он в меня влюбился. У меня там все друзья были геи, и все хотели меня уложить. Они так старомодно ухаживают! Но я сразу сказал, что ничего не получится. Просто они не теряют надежды. Так у них принято.

Костя жил в Пятнадцатом квартале, в квартире, которая нигде не заканчивалась.

– Ну ничего себе! – ахнула Настя. – Ты разбогател?

– Через два месяца меня отсюда выгонят. Кончается срок аренды, – ответил тот, разглядывая кусок сыра. – Мерзость! – определил он и выбросил сыр в помойку. – Пойдем в ресторан! У тебя есть деньги?

Настя растерялась.

– А у тебя нет?

– Пятьдесят франков – это деньги?

Настя засуетилась, залопотала… Порывалась рассчитаться за сумку…

– Да наплевать! – отмахнулся Костя.

– Но как ты можешь покупать такие рубашки, если у тебя нет денег? – ужасалась она.