Копия Мужа Милы. Если ты стихи не пишешь, все равно ты что-то пишешь. Я не могу не писать.

Муж Милы. Я — могу.

Копия Мужа Милы. Я — не могу.

Муж Милы. Я — прекрасно могу не писать. А пишу говно, чтобы не иметь ничего общего с тем, как это все устроено, как этот мир устроен. Чтобы бизнес не беречь, чтобы не пить с чиновниками, чтобы на меня нельзя было надавить, чтобы я рож бандитских не видел, чтобы мне друзья из багажников по мобильным не дозванивались. Чтобы в баню не ходить, в конце-концов. Не быть рабом бани, да. Не убивать и не быть убитым.

Копия Мужа Милы. Прожить мимо…

Муж Милы. Прожить мимо, да. Думаешь, я не мечтал руководить людьми? Думаешь, мне не хочется проводить совещания, сотрудниц нанимать и увольнять? Ты считаешь, что я полный слизень, что я не понимаю корпоративных радостей? Понимаю, прекрасно. Но эти все радости оплачены таким самоебством, что нет у меня больше к ним уважения. Никого не уважаю из сильных, никого… Да всех кто на работу ходят — никого не уважаю. Я хотел мимо — у меня получилось мимо, но я не предал себя… Предал, конечно. Это я заврался, что не предал. Любую серию мою прочти — видно, как я себя предал. Но это ладно, это я красоту в себе предал. А саму жизнь? Я не хочу предавать сам факт моего вялого, но существования. Я до сих пор поражен, что вот — сгибается и разгибается все, глаза видят, нос дышит… Это потрясающе, я этим горжусь и наслаждаюсь. Объясни, стоило отсиживаться эти годы в арт-жопе, чтобы сейчас, когда, наконец, бандитизм стал на государственные рельсы, идти с каким-то хреном говорить? Черт знает о чем!

Копия Мужа Милы. Он не сказал?

Муж Милы. Не сказал… Я чувствую, это что-то ужасное. Я просто уверен — это или диаспора какая-нибудь… Или менты, или наркоманы какие-то… Как он умеет находить себе приключения?