— Пойду пройдусь, — сказал Жорж. — Проветрюсь.

Старик протянул ему ключ от квартиры.

Лилипут ушел.

Жорж вернулся под вечер и принес колбасы, сыра, коньяка и букет красных роз, а еще довольно тяжелую картонную коробку.

Старик обрадовался: не любил засыпать трезвым, да и не получалось.

— Прогулялся, значит? Ну и как тебе город?

— Москва как Москва, — сказал карлик, выкладывая припасы на стол в кухне. — Что я, Москвы не видал, что ли? Я много чего перевидал. Поставь цветы в банку, что ли.

— Молодец, — сказал старик. — Цветы-то зачем?

— У тебя ж дочь.

— Ну ты даешь!… — Старик поставил букет в трехлитровую банку из-под маринованных помидоров. — Слушай, Жорж, а родители у тебя какие? Как ты?

Жорж разлил коньяк — старику в стакан, себе в рюмку.

— Родители у меня обыкновенные, это я у них такой.

— Надо же! — Сунбулов залпом выпил, бросил в рот огурец. — Как же это получается, а? Родители нормальные, а ты вот… — Закурил вонючую сигарету. — Какая медицина с людьми случается… А я лилипутов только в цирке видал, когда в армии служил.

— Мы не лилипуты, — сказал Жорж. — Мне один старик объяснил, что мы не лилипуты и не карлики, мы — древние люди.

— Древние… Надо же!

— Когда-то все люди были такими, как мы, это потом они стали другими, а мы такими и остались… Старик говорил, что мы Христа сторожили, когда его с креста сняли. Он лежал там в какой-то пещере, а мы стояли у его гроба, охраняли, чтобы его какие-нибудь злодеи не украли. Ты понимаешь? Мы были стражей Христовой!

— Нет, ты скажи, а! — Сунбулов слушал, налегая грудью на стол: ему было интересно. — Чего творят, а!

— Старик говорил, что мы не ошибка природы, а замысел Божий. Бог оставил нас такими, чтобы мы напоминали людям… — Он поднял указательный палец, строго глядя на Сунбулова. — Чтобы мы напоминали людям, какие они на самом деле…