Написать в конце жизни о том, что было в начале — тяжкое занятие, почти невозможное без помощи "потусторонних сил", поэтому особых терзаний в момент вселения беса не испытывал.

Как в старину было? Приходило к человеку желание поведать миру о навалившихся мыслях и чувствах — он шёл в писчебумажную лавку, или посылал слугу и тот делал запасы бумаги, чернил, гусиных перьев и свечей. Свечи на случай, если писатель был "совой" и творил в тиши ночной:

"Я помню чудное мгновенье…"

Чтобы сэкономить на бумаге, свечах, перьях и чернилах, то мысль, коя осмелилась потревожить душу и сердце писателя, шлифовалась им до совершенства, и только потом навеки ложилась на бумагу.

"История литературы" утверждает, что во время шлифовки произведения над авторами "витала Муза", но не всегда и не над каждым пишущим. Оно и понятно: Муза — одна, а пишущих — многие тысячи! — женщина выбирала талантливых. Тогда-то и родилось "служенье муз не любит суеты"… или "служенье музам"?

А что ныне? Удобство пишущему максимальное: устройство с названием "компьютер" полностью избавляет автора от гусиных и перьев, бумаги, чернил и от памяти, что всё прекрасное было сказано давно и гусиными перьями.

Но есть и радость от современных средств изложения мыслей: экономия на чернилах и на бумаге. О свечах речь не идёт.

Сегодня на "клаве" набираю словесную чепуху и любуюсь набранным на экране монитора до ряби в глазах и до состояния, когда литеры, словно живые, выстраиваются в самокритичное предложение:

— Отправь меня в небытие, я — дура!

В прежние, далёкие времена, упражнения по литературе выполнял один, без посторонней помощи, если не считать любимого учителя, сегодня сочиняю в компании с сущностью, коя при вселении назвалась "бесом". Двое нас на тропе, но это скорее "тропинка", но наша, отдельная, собственная. Узенькая тропинка, идти вровень на ней не получается, поэтому первым идёт бес, за ним — я. Как и откуда появился бес — и об этом ниже.