Но что толку, по крайней мере — сегодня? Ибо на эту пятницу выпал, как она его называет, день мертвых, день, когда по некоторой причине — обычно из-за приближения какого-нибудь светского мероприятия в Беверли-Хиллз — кутюрный отдел заполняется женщинами, которые вряд ли заметят стройную девушку на другом конце их священного холла. Это Жены Важных Мужей.

Метаморфоза, которой больше всего желают жены важных мужей, — стать важными самим по себе. Сия почесть достигается повелительностью ко всем и каждому и характеризуется манией расточительства. Не будь расточительства, в неделе образовалось бы от тридцати до шестидесяти лишних часов, а куда их девать? И тут ведь не только расточительство как таковое, тут еще и организация, и планирование расточительства. Кадровая политика и целеположение расточительства, и психологическая потребность в том, чтобы муж гордился расточительством жены. Диапазон расточительства простирается от одежды и украшений до мебели и светильников, от посуды и столовых приборов, до семян из каталога и каминных дров. Иногда, ради развлечения, можно расточать экономно. Разумеется, экономное расточительство служит не сбережению денег, а развитию этических навыков.

Рука об руку с желанием расточать идет желание контролировать свое отражение в зеркале. Носы урезаются до форм, неведомых природе, волосы взбиваются воздухом и окрашиваются в цвет металлизированной меренги, а лица стягиваются в посмертные маски. Вариации изменений бесконечны, пока дело не доходит до грудей. Груди делаются только крупнее — а заодно и уродливей, — но несуразность двух шаров для боулинга на гладильной доске решительно никого, похоже, не заботит. Юноши из Беверли-Хиллз, ищущие девушек, похожих на их пластически модифицированных мамаш, уныло и неприкаянно глядят на море двадцатипятилетних женщин естественного вида.

Сегодня, когда Мирабель гипнотически таращится на этих туземных женщин, у нее возникает единственная внятная мысль: до чего же это не похоже на Вермонт.