Шесть пятнадцать, и по дороге домой на бульваре Голливуд — тьма-тьмущая. Моросит дождь и транспорт ползет, как грязь по желобу. На Мирабель дорожные очки, она обеими руками впивается в руль. Ведет машину она так, как ходит, — со слишком прямой спиной. По очкам она вылитая библиотекарша — тех времен, когда библиотеки еще не перенесли на CD-ROMы, — а «тойота»-пикап 89-го года, которой она правит, указывает, кстати, и на библиотекарскую зарплату. Дождик шлепает по крыше, и Гаррисон Кейллор

В постели с Джереми

Звоня Джереми, Мирабель понимает, что заключает сделку с дьяволом. Она предлагает ему себя, уповая на ничтожный шанс, что он ее потом обнимет. В связи с этим она ощущает себя девушкой сугубо практичной и клянется себе, что не станет расстраиваться, если дело не выгорит. В конце концов, твердит она, ее с ним не связывает ничего — ни эмоционально, никак.

Для Мирабель существует четыре уровня объятий. Первый — наивысший — это полное окружение: он обвивает ее руками, они принимают позу ложки, он шепчет ей на ушко, что она красавица и открыла ему в жизни новые горизонты. Вероятность развития данного конкретного сценария в случае с юным Джереми мала — в общем-то, настолько мала, что ее можно просунуть в щель между дверью и порогом. Существуют, однако, и другие уровни объятий, которые вполне устроили бы сегодня Мирабель. Он мог бы лежать на спине, а она бы прильнула головой к его груди, а он бы одной рукой обнимал ее крепко. Третий по предпочтительности сценарий: Мирабель лежит на спине, он лежит рядом, положив одну руку ей на живот, а другой играя с ее волосами. Чтобы полностью удовлетворить ее, эта поза должна сопровождаться произнесением милых чепуховинок.



16 из 109