Честолюбия в Мирабель примерно одна десятая процента от принятой нормы. Проработав у «Нимана» почти два года, она не поднялась по служебной лестнице ни на дюйм. Она считает себя прежде всего художником, поэтому выбор места службы не принципиален. Ей не важно, продает ли она перчатки, красит ли квартиры, ибо подлинная работа делается вечером при помощи художественных карандашей. Честолюбие к поденщине не применимо вовсе, и Мирабель обычно полагается на удачу, когда дело доходит до того, чтобы поменять нанимателя. Ей не приходит в голову, что некоторые люди дерутся за выгодное место, как уличные коты. Сама она представляет резюме, заполняет заявление и в конце концов звонит узнать, принята ли на работу. Обычно смущенный голос секретарши отвечает, что вакансия заполнена несколько недель назад. Такое неумение себя подать лишний раз убеждает ее, что она плывет по течению.

Вот посещает галереи и представляет свои картины дилерам она с воодушевлением. Она установила отношения с галерей на Мелроуз — там берут ее рисунки, и раз в полгода что-то продается. Но этого побочного дохода мало, и она остается продавщицей, а вдохновение, необходимое, чтобы рисовать, так выматывает. Да к тому же она действительно наслаждается «неймановским» однообразием. В каком-то смысле, когда она стоит за перчаточным прилавком, скрестив ноги в щиколотках, она — идеал, и ее радует умиротворение, которая приносит ей эта монотонная работа.