Поэтому, наткнувшись на Лизу в кафе «Часики», она обнаруживает в ней своего антипода. Как будто все до одной ее мысли, ее особенности, все ее убеждения вывернуты наизнанку и увенчаны рыжим париком. Лиза испытывает к Мирабель праздное любопытство, которое кошки испытывают к комкам пыли, и приглашает ее присесть рядом. Но и у праздно-любопытной Лизы есть коготки, она принимает самый что ни на есть благожелательный вид, чтобы исподволь выудить из перчаточницы максимум информации. Если бы Иммануил Кант

У Мирабель есть свойство вдаваться в пространные обсуждения повседневной рутины. В этом отношении они с Джереми — кровные родственники. О выкладке перчаток она может говорить без умолку. И что ее идеи по выкладке гораздо удачнее, чем принятая ныне у «Нимана» система, и что начальник раскипятился, когда она пересортировала их по размеру, а не по цвету. Сегодня она говорит с Лизой о сложностях работы у «Нимана», в том числе — и о личных недостатках своих многочисленных боссов. Что занимает немало времени, поскольку практически каждый у «Нимана» приходится ей боссом. Комментарии эти в устах Мирабель звучат не как критика, но как вежливые наблюдения, и, не сойти Лизе с места, если она понимает, что за этим стоит. Том, который регулярно таращится на Мирабель за обедом, заметил их обеих и, поедая сэндвич, пытается прочитать по губам, о чем они говорят. Он так же углядел, что ноги Мирабель слегка расставлены и образовалась узенькая щелка, через которую можно заглянуть к ней подальше под юбку. Из-за этого ему приходится просидеть за столиком чуть дольше, чем обычно, заказав десерт, напичканный калориями, которых он себе не может позволить. Однако периодическое шевеление ног девушки так распаляет Тома, что выделяется сжирающий калории адреналин. Внезапно инициативу перехватывает Лиза — она выгибает спину так, что груди рвутся на волю. Сгорание калорий благодаря всему этому приводит Тома к ничейному результату.