Если работаешь в перчаточном отделе у «Нимана», значит, продаешь то, что уже никто не покупает. Эти перчатки не походят на дельный товар «Л. Л. Бина» — эти настолько тонки, что дама, на которой они надеты, сумеет поднять прямую иголку. Перчаточный отдел, примыкающий к отделу модной одежды, существует, в общем-то, для блезиру. Так что Мирабель большую часть дня проводит, отставив ногу назад и прислонясь к витринному шкафу, а внутренними краями ладоней чуть опирается о крышку прилавка. Когда выдается особенно вялый день, она, бывает, даже облокачивается на прилавок — хотя такая поза руководством однозначно не приветствуется — и глядит сквозь стекло на шелк и кожу перчаток, выложенных на обозрение, как свежепойманные рыбки. Верхний свет отражается в стеклянной крышке прилавка и, сливаясь с черными и серыми тонами перчаток, образует перламутровый водоворот, от которого Мирабель порой впадает в легкий гипнотический транс.

В «Нимане» все ведут себя тихо, как в храме, и Мирабель всегда старается приглушить цок-цок-цоканье каблучков, проходя по звонкому мрамору пола. Если бы вы ее увидали, по ее походке могли бы решить, что она в любой момент боится поскользнуться. Однако так Мирабель ходит всегда, даже если бетонный тротуар обеспечивает надежное сцепление. Просто она не выучилась ходить и держать себя комфортно, и оттого кажется миловидной мимозой. Для Мирабель главное достоинство универсального магазина в том, что на работу надо ходить принарядившись, ибо дресс-код «Нимана» воодушевляет ее служить образцом изящества и стиля. Разумеется, главная проблема — оплатить приглянувшиеся вещи, но так или иначе, благодаря щедрым скидкам для персонала и способности скомпоновать и сообразить перефасоненное платьице с уцененным вдвое свитером от «Армани», она ухитряется хорошо одеваться, не выходя за рамки бюджета.