И тогда меня стала мучить тоска.

Юна, наверно, уже ходит на консультации. Скоро у нее экзамены. А что ждет меня?

Наш вагон общий, по железнодорожной терминологии — «веселый»

До сих пор не понимаю, как я отважился вот так сесть в поезд, выехать, не имея знакомых, не имея понятия, что я буду делать в Сибири и нужен ли я вообще кому-нибудь. Может, я сделал это потому, что плакала мать и умоляла устроиться рабочим в артели детских игрушек: «Как раз требуются, а это и близко и удобно. Будешь работать, как все люди».

Как все люди? Это значит: приносить домой получку, ходить по субботам в кино, а по воскресеньям играть во дворе в домино или строить клетушку для поросенка и наконец жениться, по возможности на портнихе. В шестом классе мы мечтали о дальних морях…

Юна! Юнка… А что я могу сказать?

Поезд идет так быстро, так трясет, что писать почти невозможно.

ИЗ СЕДИНЫ МИНУВШИХ ДНЕЙ

Нас было трое: Саша, Виктор и я.

В школе нас называли «три мушкетера» и «три танкиста», но последнее мы отвергали, потому что только Виктор с первого класса рисовал в тетрадках танки. Саша рисовал самолеты, а я — корабли.

Если один из нас «заболевал» чем-то, остальные следовали за ним. Отец подарил Вите фотоаппарат, и мы все трое стали фотографами. Саша смастерил детекторный приемник — и наши карманы наполнились лампами, конденсаторами и проводами. Я завел кроликов — и в один прекрасный день Витькина мама обнаружила под роялем капусту, траву и крольчат в коробке из-под радиолы, за что Витьке тогда влетело ой-ой!