Бабка не в счет, она не выдаст, и спит покуда. - Филипок белкой вымахнул с печки - да в сени! Армячок, лапти, кушак по крестцу, платок на плечи - для пущего тепла... А шапку-то мамка убрала - догадалась, что Филипок захочет в школу ушмыгнуть - надежно спрятала. Филипок потоптался в сенях, вернулся в горницу - студено на дворе, без шапки - и думать нечего идти, весь поморозится. Старая отцовская шапка, свалявшаяся, молью траченная - по самые плечи нахлобучилась на Филипка, да все на глаза наезжает, свет застит. Меха, считай, что и нет, одно название, что соболь, зато ушам тепло и щеки не поморозит.

  Дорогу Филипок знал: за околицу и все прямо, до самой церкви, а там и школа бок в бок.

  Светало. Дорога была укатанная, местами желтая и скользкая от людской и лошадиной мочи, не то чтобы крива, но с ухабами и изворотами - куда без этого в русском селении?

  В своей слободе - и собаки все свои, одной свистнешь, на другую топнешь - не тронут, а тут увязались за Филипком, налетели чужие дворовые: Жучка, сволочь мелкая и досадистая, а за нею Волчок. Этот поспокойнее Жучки, не такой привязчивый, но росту волчьего и клыки волчьи же: тяпнет - как пилой отрежет. Закричал Филипок, разъехались ноги врозь на скользкой дороге - упал, а собаки над ним ярятся, вот-вот на желтые зубы подхватят.

  - Ну-ка брысь! Я вас!.. Вышел до ветру мужик из избы, увидел такое дело, да пинками и отогнал собак - гавкают из-за плетня, а ближе уже не походят - понимают, где сила.

  - Откудова такой взялся? Почто один бегаешь? Или по чужим дворам шныряешь, промышляешь? - Ничего не ответил Филипок на эти мужиковы слова, растерялся, а вместо того подхватил полы армяка повыше, словно поп рясу, - и чесать что есть духу, до самой школы!

  Оглянуться впопыхах не успел - вот она школа. Избенка невелика, но ладно рублена - с высоким крыльцом! Над крыльцом навес, а на крыльце пусто. Вытянул шею Филипок, шапку оттопырил, ухо бережно наклонил к дверям - слушать, что там творится...