Да только и вслушиваться не надо: такой крик и вой стоит - у Филипка душа в пятки. Страшно так-то войти: зайдет - и его выпорют до количества. Назад идти - собаки скалятся, злобой изнывают... Шла мимо баба с ведром, вода аж дымится в ведре, льдинками потрескивает, а бабе хоть бы что: одета копной, щеки налитые - сытые, такой мороз нипочем. Поставила ведро в снег, подперла кулаком сдобный бок и Филипку весело, нараспев, чтобы далеко слышно стало:

  - Что задумался, добрый молодец? Ай, неучем сладко жить, под дверьми стоять?

  Сама глаза закрыла, нос наморщила, грудью трясет и пальцем на Филипка показывает - смеется.

  Филипок сообразил - это она над ним насмехается, лучше внутрь зайти, чем с бабой спорить, на потеху себя выставлять. В сенях - шапку долой, не кабак чай.

  Народу в школе - не продохнуть, воздух тяжелый; этот кричит, тот вопит, а мимо всех мужик грузно похаживает, красный шарф красной же ручищей теребит. Зверовидный: борода на все лицо, усы с нахмуренными бровями мешаются. Видать, что выпивши.

  - Это еще что за чадо приблудное? А? Порот сегодня, аль нет еще?

  Филипок хвать шапку, чтобы бежать, ан ноги к полу приросли, сомлели.

  - Кто таков, спрашиваю? Отвечай, не то в пол вобью!

  Стоит Филипок, весь без памяти от страха, молчит.

  - Э, да ты немой, я погляжу. Что ж, полечим. Сенька, розги!

  Филипок понял, батю вспомнив: пропадет сей же час, если жалости к себе из глаз не нашмыгает. Губы скривил, брови вздернул повыше - слава те господи, брызнули слезы.

  Все засмеялись было, но мужик - сразу видно, что он учитель здешний, обернулся в полтела - притихли мертво, муха со стены повалится - и то слышно будет.

  - Не плачь чадо, - протянул лапищу к Филипковой голове, да не за виски таскать, а вовсе даже наоборот: погладил.

  - Так кто он таков, кто знает?