— Ваша легенда для прикрытия прошлого посещения не выдержала проверки. Кристиан Кнолль, историк-искусствовед и академик. Ну-ну. Это легко проверить.

Зрение Кнолля восстановилось, глаза привыкли к свету. Он потянулся к спичечнице.

Капрони повел пистолетом, отслеживая его движение.

Кнолль отдернул руки и поднял их вверх, как бы в шутку давая понять, что капитулирует.

— Я просто хотел потрогать спичечницу.

— Хорошо. Только медленно.

Он взял в руки сокровище.

— Российское правительство ищет ее с конца войны. Она принадлежала самому Николаю. Украдена из Петергофа под Ленинградом примерно в тысяча девятьсот сорок четвертом году, солдаты разобрали ее на сувениры во время своей командировки в Россию. Ничего себе сувенирчики! Уникальная вещица. Стоит на открытом рынке около сорока тысяч долларов. Это если кто-то будет до такой степени глуп, чтобы продать. «Отличный трофей» — так, кажется, говорят русские, когда описывают такие вещи.

— Я не уверен, что после вашего «освобождения» ее этой ночью она бы быстро вернулась в Россию.

Кнолль улыбнулся:

— Русские не лучше самих воров. Они хотят вернуть свои сокровища, только чтобы продать их. Я слышал, денег у них не хватает. Очевидно, это плата за коммунизм.

— Любопытно, что именно навело вас на след?

— Фотография этой комнаты, на которой спичечница была хорошо видна. И я пришел попозировать как профессор истории искусств.

— Вы определили ее подлинность за то короткое посещение два месяца назад?

— Я эксперт в таких вещах. Особенно по Фаберже. — Незваный гость поставил шкатулку на место. — Вам надо было принять мое предложение о продаже.

— Вы слишком мало предложили, даже для «отличного трофея». Кроме того, эта вещица имеет для меня сентиментальную ценность. Мой отец был тем самым солдатом, который прикарманил этот сувенир, как вы весьма точно описали.