ИЗОЛЯТОР

«… Слышит! … Он еще чего-то нажрался… Что выпил, говори!…»

Ярко-голубые, как апрельские лужицы, глазенки… Теплое тельце… Проказливая мордашка… Стасик! Стасенька, Стасичка… Глажу золотистые волосики. Стасик-карасик…

Чей-то голос, чьи-то цепкие руки тащат меня на свет. Я упираюсь, заползаю в свою скорлупу, но меня опять выдергивают оттуда. Отчаянно отбиваюсь, кричу. Но своего голоса не слышу, руки и ноги мягкие, как пластилин…

В комнате светло. Перед глазами грязный потолок. С трудом поворачиваю голову вправо. Стена. Окно. Теперь — влево. Все ясно: слева ставший уже привычным за последний год предмет. Капельница. Левая рука привязана к кровати, в вене игла. Слышу еще голоса, но два движения головой утомили меня настолько, что глаза сами закрываются…

Просыпаюсь от того же ненавистного голоса. Кто-то тормошит меня. Доктор. Этот врач — из зеков. Недавно переведен сюда с «Десятки». Пытаюсь вспомнить имя — не могу. Голова раскалывается… Отношения у нас с ним не сложились с самого начала. Слишком много знаю о том, что привело сюда. Сам рассказывал. Подонок…

«Ну что, очухался? Дурак!» — это он мне. Еще кое-что добавил. Рванулся к нему, но мышцы не подчиняются. «Ну погоди, встану, сволочь!…» Он смеется. Наверное, ему нравится издеваться над беспомощным. «А в психушку не хочешь? Оклемаешься — отправим!». Знает, что для меня это страшнее всего — сам рассказывал ему, «контачили» в первые дни его пребывания. Я рассказывал ему, как презрев все «условности», меня упрятали в Краснодарскую психиатрическую больницу, чтобы без помех «накрутить» на меня дело. Этого месяца с лишком, что меня там продержали без всяких санкций, за несколько месяцев (!) до предъявления официального обвинения, мне хватит на всю жизнь!…

Короткий диалог этот встряхнул меня. После ухода врача еще раз знакомлюсь со «средой обитания». Уже вечер, и тусклая лампочка под потолком освещает стены в грязных потеках. Изолятор. Помню, как-то заглядывал сюда. Здесь шесть коек. Я лежу у окна, далее еще две, с тумбочками между ними. Затем, на некотором расстоянии, близ параши теснятся вплотную еще три.