– Ну да! Так я и знала, что ты дерешься! – услышал он знакомый женский голос.

А Степанчиков как ни в чем не бывало, словно каждый день поколачивали посетителей в его кабинете, нагнулся и спросил:

– Вам нижнее место?

Толоконников поднялся с пола и увидел Лидию Васильевну, которая сразу, не давая мужу передышки, начала выговаривать:

– Вижу, дома тебя нет и сразу догадалась, что ты пошел безобразничать!

– Это еще вопрос – кто из нас безобразничает! – запальчиво выкрикнул боксер.

– Пожалуйста, где ваш билет? – вежливо обратился Степанчиков к Юрию Сергеевичу. – Пиджак почистите. В чем-то вы перепачкались! – добавил он, будто не видел, как Толоконников лежал на полу.

Юрий Сергеевич полез в карман за билетом и слышал, как Лидия Васильевна с досадой продолжала:

– Ну чего ты достиг? Он же теперь разнесет по всему городу! – Толоконников сообразил, что Лидия Васильевна имеет в виду Степанчикова.

Толоконников нарочно стоял так, чтобы не видеть ни однорукого, ни Лиды. Он старался не вслушиваться, но все-таки слышал каждое слово, и почему-то ему было неприятно, что муж все больше терял уверенность и в его голосе появлялись виноватые ноты. Толоконников знал теперь точно, что верховодит в семье Лида и сильнее всего на свете боится боксер, чтобы Лида, красивая и сильная, не бросила его, калеку.

– Ты на него погляди, Гриша! Нет, ты погляди! Повернитесь, пожалуйста! – Лидия Васильевна дернула Толоконникова за руку.

Он покорно повернулся, заглянул ей в глаза, понял, что она пришла на вокзал его проводить, а так вот неудачно вышло, и теперь она изо всех сил спасает семейное счастье, и нельзя на нее обижаться.

– Ну, видишь его? Ни лица, ни фигуры! Похож он на такого, с кем по номерам ходят?