Он присел на вполне современный стул из разноцветных электрических шнуров и задумался в некоторой рассеянности: где он, например, будет жить и что он, собственно говоря, намеревается здесь делать?

По большому командировочному опыту он знал, что идти в «Зарю» бессмысленно, оттуда пошлют обратно в «Луч»…

В вестибюле появился швейцар, одетый в коричневую униформу. Толоконников пошарил в кармане, отыскал трешницу и кинулся навстречу:

– Послушай, друг…

– Мы взяток не берем! – на корню пресек его преступные намерения швейцар.

– Да какие там взятки! – смутился Юрий Сергеевич и сжал деньги в кулаке. – Я к тебе с просьбой…

– Вы не тыкайте, я постарше вас!

– Извините, отец…

– Я вам не отец…

– Товарищ! – смешался Толоконников. – Выручите! Хоть за деньги, хоть задаром…

– А мы со вчерашнего дня, – сказал швейцар трибунным голосом, – приняли на себя большие обязательства, и нехорошо назавтра же нарушать. Что у вас в руке? – Он взял Толоконникова за кулак и разжал его: трешка… – Трешку пьющим дают. А у меня язва… – И ушел вверх по лестнице.

Вконец растерянный Толоконников услышал смех. Это смеялась женщина, которую Толоконников прежде не приметил. Он приметил ее только сейчас, когда проследил за швейцаром взглядом, потому что женщина стояла на лестнице, держалась за перила и весело хохотала.

Толоконников криво улыбнулся:

– Вам, конечно, смешно, а мне ночевать вот здесь, на этом стуле, если, конечно, по этим проводам ночью не пропускают ток.

Женщина продолжала смеяться, откидываясь всем телом назад, от этого платье ее задиралось, и Толоконников обратил внимание, что у нее были весьма симпатичные колени, круглые, с ямочками, потом он перевел взгляд на ее лицо и увидел, что и на щеках были такие же ямочки, и нос симпатичный – курносый.