— Приглядишь за очками? — спросил я.

— Ага, — она сдула с ладони прозрачные лоскутки облезшей кожи. — Черт!

Я протянул ей очки.

— О, Господи... — рассердилась Дорис. — Я не собираюсь держать их в руке. Положи рядом. Я ей не рабыня.

— Ты заноза в заднице, Дорис. Не знала об этом?

Она сейчас напомнила мне Лору Симпсон Столович

Подлинная Столович, кстати, тоже присутствовала на вечеринке. Она разгуливала где-то на другой стороне бассейна, избегая Бренду и меня, обидевшись (как мне хотелось думать) на Бренду, которая нанесла ей вчера поражение; а может, Лора сторонилась нас потому (и эта мысль меня совершенно не радовала), что считала мое пребывание здесь неуместным. Короче, Дорис, сама о том не подозревая, отдувалась еще и за мою неприязнь к Лоре.

— Вот спасибо!.. — съязвила моя кузина. — И это после того, как я пригласила тебя с собой!

— Приглашение ты сделала вчера.

— А в прошлом году?!

— Ну, конечно!.. В прошлом году твоя мать сказала тебе: «Пригласи с собой сына Эстер, чтобы он не жаловался в письмах родителям, будто мы о нем не заботимся». Один день в сезон мне обеспечен. Это я знаю!

— Тебе нужно было уехать с ними. Мы-то тут причем? Ты у нас не на попечении.

Когда Дорис произнесла эти слова, я сразу понял, что фразу эту она услышала дома. А может, именно эти слова были в том письме, которое она получила в один из понедельников, вернувшись из Стоу. Или Дартмута? Или после уик-энда у Лоуэллов, где она залезла под душ со своим приятелем?

— Передай своему папаше, чтобы не переживал. Я уж как-нибудь сам о себе позабочусь, — ответил я и с разбега нырнул в бассейн. Коснувшись под водой ног Бренды, я выпрыгнул из воды, словно дельфин.

— Как Дорис? — спросила она.

— Облезает, — ответил я. — Ей бы не худо кожу поправить.