— Но это ты меня пригласила, Бренда.

— Почему ты всегда вредничаешь, а?

— Разве? Я не хотел. Честное слово!

— Нет, ты хотел! «Это ты меня пригласила, Бренда»... Ну и что? — сказала она. — Это вовсе ничего такого не означает.

— Извини.

— И хватит извиняться. Ты это делаешь автоматически, не вкладывая в слова никакого смысла.

— Ну, теперь ты вредничаешь.

— Вовсе нет. Я просто констатирую факты. Давай не будем спорить. Ты мне нравишься. — Она повернула голову в мою сторону и на мгновение затихла, словно тоже принюхивалась к летнему аромату своего тела. — Мне нравится твоя фигура, — добавила Бренда. Тон ее, как водится, был настолько констатирующим, что я даже не смутился.

— Почему? — спросил я.

— У тебя такие красивые, мощные плечи. Ты занимаешься спортом?

— Нет, — ответил я. — Просто мои плечи росли вместе со мной.

— Мне нравится твое тело. Оно прекрасно.

— Рад слышать, — сказал я.

— А тебе мое тело нравится?

— Нет, — ответил я.

— Тогда я беру свои слова обратно, — сказала Бренда.

Я поправил ей волосы, зачесав за ухо длинный локон. Некоторое время мы сидели молча.

— Бренда, — сказал я наконец, — ты до сих пор ничего не спрашивала обо мне.

— Как ты себя чувствуешь? Хочешь, я спрошу тебя: «Как ты себя чувствуешь?»

—Да, — ответил я, принимая предложенный мне отходный маневр, хоть и по иным, нежели она предполагала, причинам

— Как ты себя чувствуешь?

— Мне хочется поплавать.

— Давай поплаваем, — согласилась Бренда.

И остаток дня мы провели в воде. В бассейне было восемь дорожек, и к четырем часам, по-моему, не осталось ни одного уголка на дне бассейна, куда бы мы не нырнули, почти касаясь черных разделительных полос руками.