Время от времени мы вылезали из воды, ложились в шезлонги и пели друг дружке умные, нервные, нежные дифирамбы о своих чувствах. По сути, у нас и чувств-то этих не было до того момента, пока мы не заговорили о них вслух, — за себя, по крайней мере, ручаюсь. Называя чувства, мы создавали и обретали их. Мы взбивали наше странное, незнакомое прежде состояние, в пену, напоминавшую собой любовь, не дозволяя себе при этом слишком долго играть в эту игру и болтать о ней, дабы пена не растаяла и не улетучилась. И потому мы чередовали водную гладь с шезлонгами, разговоры с тишиной — что в сочетании с высокими крепостными стенами, которые отделяли эго Бренды от ее знания о нем, и с моей нервозностью, — позволяло нам успешно коротать время.

Примерно в четыре часа, когда мы в очередной раз погрузились на дно бассейна, Бренда вдруг отшатнулась от меня и метнулась вверх. Вслед за ней вынырнул и я.

— Что случилось? — спросил я.

Бренда откинула волосы со лба. Затем указала рукой на дно бассейна. И сказала, отплевываясь:

— Мой брат...

И тут, подобно Протею, подстриженному под «ежик», из пучины, только что покинутой нами, вознесся Рон Патимкин, во всей своей необъятной красе.

— Привет, Брен, — заорал он и шлепнул раскрытой ладонью по воде, вызвав тем самым небольшой тайфун, который обрушился на его сестру и на меня.

— Ты чего такой радостный? — спросила Бренда. — «Янки» победили!

— Значит, будем ждать к обеду Мики Мантла? — язвительно поинтересовалась Бренда. — Когда «Янки» выигрывают, — повернулась она ко мне с такой грацией, будто под ногами у нее была не хлорированная вода, а мраморный пол, — когда «Янки» выигрывают, то мы ставим на стол лишний прибор — для Мики Мантла.

— Давай наперегонки? — предложил ей Рон.

— Нет, Рональд. Поплавай один.

Обо мне брат с сестрой даже не заикнулись. Я изо всех сил старался быть ненавязчивым, как и полагается человеку, которого не представили. Но мы торчали в воде, и я не мог, извинившись, учтиво отойти в сторонку. К тому же я изрядно устал и молил Бога, чтобы брат с сестрой поскорее прекратили трепаться. На мое счастье, Бренда все же догадалась представить меня: