— Рональд, это Нейл Клюгман... Это мой брат, Рон Патимкин.

— Давай наперегонки? — дружелюбно предложил Рон.

— Давай-давай, Нейл, — поддакнула Бренда. — А я пока схожу позвоню домой: предупрежу, что ты будешь ужинать у нас.

— Я?! Но тогда я тоже должен позвонить тете! Ты меня не предупредила... Моя одежда...

— Ничего. Будем ужинать «au naturel»

— Чего-чего? — не понял Рональд.

— Плыви, детка, — сказала ему Бренда. Мне было неприятно, когда она поцеловала брата в щеку.

— Я сумел отвертеться от плавания наперегонки, сославшись на то, что мне нужно позвонить тете. Выбравшись на облицованный голубым кафелем бортик, я оглянулся, чтобы взглянуть на Рональда: тот рассекал водную гладь бассейна мощными гребками. Глядя на него, можно было подумать, что, переплыв бассейн раз десять, он, прежде чем вылезти, выпьет все его содержимое. Ей-Богу, мне показалось, что именно таков приз за победу в заплыве. Наверное, у Рона, как и у моего дядюшки Макса, необъятный мочевой пузырь. И его так же мучает колоссальная жажда.

Тетя Глэдис, похоже, не испытала никакого облегчения, когда я сообщил ей, что сегодня она может ограничиться тремя блюдами на ужин.

— Фанцы-шманцы, — вот все, что она сказала мне в ответ.

Ужинали мы не на кухне, а за круглым обеденным столом. Нас было шестеро — Бренда, я, мистер и миссис Патимкин, и Джулия, младшая сестра Бренды. Обслуживала нас чернокожая кухарка по имени Карлота. У негритянки было невозмутимое лицо индейца. Мочки ушей проколоты, но серег нет. Меня усадили рядом с Брендой. Ее «au naturel» состояло из бермуд (довольно-таки обтягивающих), белой тенниски, белых же кроссовок и носков. Напротив меня сидела Джулия — круглолицая веселая девчушка десяти лет, которая перед ужином, когда все ее сверстницы играли на улице, уединилась на лужайке позади дома вместе с отцом, дабы заняться более серьезным делом — поиграть в гольф.