На следующее утро мне удалось припарковать машину на Вашингтон-стрит прямо напротив библиотеки. До начала работы оставалось двадцать минут, и я решил идти не прямиком к библиотеке, а прогуляться по парку. Честно говоря, мне не очень-то хотелось присоединяться к коллегам, которые, как я знал, уже попивали кофе в переплетной комнате, и от которых по-прежнему пахло апельсиновым соком, выпитым в выходные в парке Эсбери. Я уселся на скамейку и стал наблюдать за движением на Брод-стрит. В нескольких кварталах к северу проходил маршрут пригородных поездов, и мне показалось, что я слышу стук вагонных колес. Мне нравились эти старые, чистенькие зелёные вагоны, в которых всегда открыты окна. Иногда по утрам, чтобы убить время перед работой, я спускался к железнодорожным путям и смотрел на открытые окна вагонов, в которых виднелись портфели и рукава летних костюмов — имущество бизнесменов, едущих в город из Меплвуда, Оранджа и других, более отдаленных пригородов.

Парк, ограниченный с запада Вашингтон-стрит, а с востока — Брод-стрит, в эти утренние часы был безлюден. В нем царил полумрак, пахло деревьями, ночью и собачьими испражнениями; к этим запахам примешивался и едва заметный аромат дождя — значит, по улицам города уже проехала поливальная машина.