— Действительно. Простите, задумалась. — Я смущенно счистила с доски в салатницу помидорный сок.

— И сотри трагизм с лица! — потребовала Ольга. — По-моему, сегодня никто не умер. Наоборот, на твоих глазах рождается новая семья.

— Так сказать, ячейка российского общества, — с серьезным видом подхватил Ярик и запихнул в рот скатанный в шарик мякиш белого хлеба.

— И от тебя я, Катька, никуда не денусь, — подхватила Ольга.

— Значит, здесь жить собираетесь?

— Если ты имеешь в виду эту квартиру, то, конечно, нет, — откликнулась Ольга.

— Зачем мы будем вас стеснять? — подхватил Ярик и засунул в рот второй хлебный шарик.

— Тем более, если рядом, на одной лестничной площадке, моя собственная квартира, — снова заговорила Ольга.

— Но… — я растерялась.

Они, оказывается, уже все распланировали. Соседняя квартира действительно принадлежит Ольге. Но сейчас она занята.

— Оля, но она сдана. Там люди живут.

— Мы ведь не завтра собираемся пожениться, — спокойно принялась объяснять она. — А в конце июня. После сессии. Распишемся. Сыграем свадьбу. Потом на медовый месяц уедем. До конца июля. Да и в августе в городе торчать нечего. Поживем у Ярика на даче. Так что, если ты сейчас жильцов предупредишь, они за пару-тройку месяцев уж точно себе что-нибудь другое найдут. И мы не будем выглядеть хамами, как другие, которые иногда в двадцать четыре часа жильцов выставляют.

— Оля, боюсь, мы все равно будем выглядеть хамами, — покачала головой я. — Договор-то у нас с ними до конца года.

— Несущественно, — отмахнулся Ярик. — Поверьте мне как будущему юристу. У вас форс-мажор. Тем более, вы их за целых два месяца об этом предупреждаете.

— Но они ведь, наверное, тоже жизнь рассчитывали, планы строили.

Я мигом поставила себя на место молодой семьи, которая у нас снимала квартиру, и мне стало их искренне жаль: