Кэтти отпила из бутылки большой глоток джина. Она стояла обнаженная, ее длинные волосы были спутаны ветром. Я предложил ей закрыть окно, но она покачала головой и воскликнула:

– Пусть поезд наполнится дымом мертвецов!

Но едва она, обессиленная, вернулась в постель, как сразу же глубоко уснула, и мне удалось незамеченным проскользнуть по коридору.

К полудню поезд остановился. Еще не придя в себя после безумной ночи, я высунулся в окно и стал вдыхать уже совсем другой, горный воздух. Ко мне бросились бродячие торговцы, предлагавшие все – от лепешек до обезьянок, тихо взиравших на людской переполох. Случайно я заметил, как Декстер выходит из кабинета начальника станции с бумагами в руках. Наверняка телеграфная сводка новостей, какие обычно получают офицеры действующей армии.

Направляясь к бару, чтобы промочить горло, я почувствовал, как Кэтти барабанит по моей спине. Она возвращалась из вагона-ресторана в солнечных очках, скрывавших темные круги под глазами.

– Это было потрясающе! – прошептала она мне на ухо. – Я уверена, что забеременела. Тебе не кажется, что так и должно быть?

Наверное, я уставился на нее с нескрываемым удивлением. Настолько явным, что она расхохоталась.

– Дурачок! Глупышка-викторианец. Женщина чувствует, что происходит у нее внутри, это больше чем просто интуиция. – И она снова с удовольствием рассмеялась.

В этом чувствовался вызов. Задетая женская гордость. Она была слишком молода, чтобы справляться со своими чувствами, и ей приходилось искать защиты в этих затеях плохо воспитанной девчонки, напоминавших о еще совсем недавнем отрочестве.

К счастью, несколько человек оттеснило нас друг от друга. Она ушла, поглядывая на меня с иронией, как будто ждала какого-то ответа.