* * *

Мать под впечатлением рассказа шейха Магаги о труде, без которого жизнь была бы неполноценна, спросила меня:

— Ты согласен со мной, что тебе лучше всего подойдет занятие торговлей?

— Сначала я думаю жениться! — удивил я ее своим ответом.

Она очень обрадовалась отсрочке разговора о работе и стала расписывать мне купеческих дочек, но я снова удивил ее, сказав:

— Мой выбор пал на Халиму, дочь шейха Адли аль-Тантави.

Мать приняла удар.

— Но она нам не подходит! — простодушно возразила она.

— А мне нужна она! — не сдавался я.

Недовольно нахмурившись, мать сказала:

— Твои братья будут издеваться над нами!

Однако для меня не существовало моих братьев. Чувство, что я хозяин дома, со временем только крепло. Мать не противилась моему решению, хотя соглашалась со мной неохотно и в то же время не теряла надежды. Как я и хотел, все удалось, пусть и слишком большой ценой. Сопротивление моей матери сходило на нет, и однажды она сказала мне, смирившись:

— Твое счастье для меня дороже всего на свете, дороже любого убеждения.

И она сделала наконец то, чего я от нее ждал, — вышла из нашего особняка и направилась в полуразвалившийся дом сватать за меня Халиму. В следующий раз мать взяла меня с собой, и мы беседовали с шейхом Адли аль-Тантави и его супругой. К нам вышла невеста, у которой, как положено по шариату, были открыты только лицо и руки. Пробыв с нами считанные минуты, она удалилась. Вскоре начались приготовления к заключению брака.

Как-то я заметил, что мой учитель шейх Магага аль-Губейли терзается не свойственным ему сомнением и обращается ко мне необычным для него тоном. Глядя себе под ноги, он однажды тихо произнес: