Шимшон Шейнбойм еще вчера понял со всей определенностью, что хамсин приближается. А посему, едва поднявшись поутру, он подошел к окну и с удовлетворением отметил, что был прав и на этот раз. Он опустил жалюзи, чтобы защитить комнату от знойного ветра, обмыл водой лицо, плечи и грудь, поросшую густым седым волосом, побрился и приготовил себе кофе с булочкой, которую накануне принес из столовой. Всей душой ненавидел Шимшон Шейнбойм напрасную трату времени, особенно — в утренние плодотворные часы: выйти из дома, пройтись в столовую, побеседовать, почитать газету, обменяться мнениями, — и вот, половина утра уже пропала. Поэтому привык он довольствоваться кофе с булочкой, и уже в шесть часов десять минут, после первой краткой сводки известий, отец Гидеона Шенгава сидел за письменным столом, и так летом и зимой, без всяких поблажек.

Он сидел за столом, несколько минут вглядываясь в карту страны, висевшую на противиположной стене, с трудом пытаясь вспомнить какой-то навязчивый сон, привидевшийся ему ранним утром, перед самым пробуждением. Но сон ускользнул, память не удержала.