Кибуцный грузовик тяжело пересек вспаханное поле и стал на месте, обозначенном Шимшоном Шейнбоймом. В кузове установили две лестницы, наспех скрепленное друг с другом, чтобы достичь нужной высоты. Десяток сильных рук обхватил лестницы со всех сторон.
Белокурый командир парашютистов, тот, про которого ходили легенды, стал взбираться по ступенькам. Но едва достиг он места соединения, послышался угрожающий треск, дерево прогнулось под тяжестью тела. Офицер, человек плотный, скорее, грузный, заколебался. Он решил вернуться и укрепить соединение. Спустившись и оттерев пот со лба, он произнес: «Секунду, обдумаем.» Но тут в мгновение ока, прежде, чем успели остановить его, Заки взлетел по лестнице, миновал соединение, перескочив, отчаянной обезьянкой на ступеньки верхней лестницы, и даже кинжал у него в руке, а уж как попал он к нему — неизвестно. Он вступил в единоборство с натянутой стропой. Наблюдавшие затаили дыхание: казалось, мальчишка пренебрегает законами гравитации — не держится, не остерегается, прыгает на самой верхней ступеньке, проворный, гибкий, умелый до изумления.
10
Всей своей силой навалился нестерпимый зной на повисшего юношу. Глаза его погасли, дыханье почти остановилось. В последнем проблеске ясного сознания увидел он перед собой безобразного брата. Щекой своей ощущал его дыхание. Обонял его запах. Видел клыки, которые торчали во рту у Заки. Невообразимый ужас объял его, как всякого, кто глянул и зеркало и увидел там чудовище. Этот кошмар пробудил в нем последние силы. Он молотил пространство, трепыхался, сумел перевернуться, вцепился в стропу и подтянулся кверху. С распростертыми руками налетел он на кабель и увидел свет. Знойный ветер по-прежнему свирепствовал по всей долине. И третье звено реактивных самолетов сотрясло округу оглушающим ревом.
11
Ореолом святых страданий окружен отец, потерявший сына. Но Шимшон Шейнбойм вовсе не размышляет об этом ореоле. Ошеломленная, безмолвная свита провожает его в кибуцную столовую. А он знает точно: сейчас его место рядом с Раей.