— Не потеряю, — сказал Юрка, — надо по-честному.

— Ты опять за свое…

Юрка подошел к брату. Валерий был выше его на голову, со спины мог сойти за настоящего мужчину и говорил не задиристым детским дискантом: в его голос то и дело врывался бас. А с какой стороны ни гляди на Юрку — все видно, что мальчишка.

— Значит, не отдашь? — Юрка горячо задышал брату в подбородок, взялся за куртку.

— Не советую, — все так же спокойно сказал Валерий, медленно отрывая его цепкие пальцы от канадки. — Потом жалеть будешь, Юра.

Он не хотел связываться с Юркой, звероватым и вздорным мальчишкой. В припадке ярости тот мог броситься и на взрослого и не замечал ни ударов, ни синяков.

— Ну перестаньте же! — взмолился Васек. — Хватит вам!

— Отдашь? — холодно спросил Юрка; его серые прищуренные глаза по-рысьи, искоса, глядели на брата, а руки все туже стягивали канадку и придвигали Валерия.

— Юра, два шага назад. Говорю как брату.

Короткий удар — и Юркин кулак, как резиновый, отскочил от подбородка Валерия, и тут же, не успев опомниться, Юрка спиной полетел на ледяные камни, раскидывая ноги. Вскочил и, приняв стойку боксера на ринге, пошел на брата.

— Коробку поломаете! — завопил Васек. — Я бате скажу…

— Юра, — снова сказал Валерий и заметно побледнел, — уйди.

— Отдай коробку!

Братья принялись бешено колотить друг друга кулаками, пуская в ход колени и ноги. Кончилось все тем, что Юрка, без шапки, ткнулся головой в снег и остался так лежать, а Валерий отряхнулся и с сожалением посмотрел на него: «Говорил ведь — не лезь!» — махнул рукой и пошел к поселку.

Юрка встал, вытер с губы кровь, натянул на голову белую от снега ушанку и сел на гладкий валун.