– Ты смеешься. Кто мне его даст?
– Вадим.
– За что же мне такое счастье?
– Я не знаю, как у меня сложится жизнь с ним. А вдруг…
– Что вдруг?
– Не знаю, что вдруг… Это я просто так… А я буду второй мамой. Первой пока я не могу быть. Первой будешь ты.
Она снова вытянулась на газоне, разбросала руки, – и долго-долго смотрит в небо.
– Здорово как! Полегчало! А то душу тянуло и тянуло…
– Какая ты вся стройная… статная… – любуется подругой Ольга. – Швыряешься мужиками налево и направо… Одна не боишься остаться?
– Без мужика не боюсь, – шмыгает носом Лариса; слезы подсыхают – Без ребеночка боюсь. Но мне пока нельзя его…
Сделала паузу.
– Нельзя, понимаешь? Что-то не пускает, что-то говорит: нельзя.
12.Ребенок так ребенок…
Загородный доме Вадима и Лариса – поздний вечер.
– Пупсик, ты должен это сделать во имя нас. Представь, что мы с ней – одно целое. Постараешься? Вспомни свою базовую функцию. Ты – производитель.
Вадим еще какое-то время переминается с ноги на ноги, потом входит. На кровати – Ольга. Вадим сбрасывает халат, ложится рядом. Первые робкие ласки… Они взаимны.
Ольга шепчет:
– У меня шесть лет не было никого… Никого… Ты можешь представить, что сейчас творится у меня там?
…Их узаконенная оргия длилась часа полтора. Лариса ждала мужа.
– Как будто это и мой ребенок, понимаешь? Когда я училась в седьмом классе у нас родила кошка Груша. Так вот, собачка Муха просто с ума сходила, у нее даже молоко пошло, представляешь? Сядет рядом с Грушей, и смотрит часами, как Груша кормит, облизывает… И сама облизывала, когда Груша ее допускала. Оказывается, материнский инстинкт передается как насморк.
– Кто я теперь? – спрашивает Вадим.
– Гражданский муж моей лучшей подруги. Пусть Ольга живет в той спальне, хорошо?