– О каком? – зачем-то спросил я. Какое мое дело? Они о чем-то договариваются, меня не спрашивают. Правда, потом этих ублюдков придется ловить мне. И занятие это часто довольно рискованное.

– О толстом. Он, похоже, главный. Это его мероприятие. – И в самом деле толстый остался у автобуса, а двоих повели обратно к аэровокзалу.

– Крутые ребята. Нам с ними не справиться. Конечно, надо отпустить.

– Не твое дело, Велегуров, – с ходу завелся Третьяков. – Операцией командуешь не ты. И не я, – в миноре закончил он.

– Приказа о стрельбе не отменяли, – зашептал мне в ухо Вовчик. Это точно. Ну давайте, ребята, откройте свои личики одновременно!

Бог услышал мои молитвы. Вылетело еще окно, первое от двери, раздвинулась штора, и я увидел «своего», в синем тренировочном костюме. Даже с такого расстояния я видел улыбку на его роже. Он что-то кричал толстому, теперь стоящему ко мне затылком, правее входной двери, а тот ему что-то радостно отвечал. Они почти победили, поэтому и чувство опасности притупилось. Почти победили – всю эту огромную армию, всех этих бесчисленных ментов, всех этих вонючих московских снайперов.

«Мой» злодей щерил свой рот, а за ним, у его правой руки, сидел испуганный щупленький беленький пацан, и в мою оптику я видел, что мальчишка еле сдерживается, чтобы не разрыдаться. Он уже больше десяти часов был в автобусе. И его, может быть, отпустят, когда злой дядя получит все, что хотел, и уйдет брать в заложники других пацанов.

– Держу «моего»! – прошептал Романов.

– Огонь! – скомандовал я и, чтобы не рисковать, выстрелил «своему» бандиту не в голову, а в грудь. Все равно он без бронежилета.

И – о ужас! – белобрысый пацан, увидев открывшуюся дверь, не выдержал и рванул к ней! Тяжелая пуля, пробив тело террориста, наверняка попала в парнишку.

– «Мой» – готов! – радостно отрапортовал Вовчик.

Я еще раз посмотрел в оптику, как будто что-то могло измениться. Террорист упал, мне было его почти не видно. А мальчик, отброшенный пулей, неловко лежал на спине на первом за водительским местом сиденье. Рука бессильно свесилась вниз. Я даже волосенки его белые видел. Только теперь они были в крови.