А вот и стрелок! Он спрыгнул из окна второго этажа, за плечами короткий карабин с глушителем – даже оружие, сволочь, не сбросил! Парень подбежал к мотоциклу, стоявшему прямо у стены, и, газанув, помчался прочь.

У него были все шансы. Менты не знали, в кого палить. Вовчику он был не виден, а передо мной злодей двигался с высокой угловой скоростью, к тому же – неравномерно разгоняясь. Сверни он направо – «под меня», – вполне мог бы уйти, скрывшись за огромным ангаром. Но – побоялся: дорога дальше шла слишком близко от оцепления – и свернул налево. Теперь угловая скорость значительно уменьшилась, а увеличившееся до полукилометра расстояние меня нисколько не пугало.

Наглец настолько уверился в своей ловкости, что даже обернулся посмотреть на произведенный им эффект. В этот момент я выстрелил.

Это только говорят, что мощный мотоцикл летает как пуля. На самом деле как пуля летает только сама пуля. Она пробила черную кожаную куртку наездника и вышибла его из седла.

Местные лопухи так ничего и не поняли. Правда, это не их вина: у каждого – свои задачи. Зато Третьяков отлично во всем разобрался. Он, кстати, и стреляет неплохо. Не так, как я, но очень неплохо.

– Молодчина, Велегуров! С меня причитается!

– Что у вас там? – Вовчик сгорал от нетерпения, потому что со своей позиции так ничего и не увидел.

– У тебя под носом дяденька стрелял в толпу.

– И что? – в нетерпении перебил Вовчик.

– Лежит в полукилометре отсюда. Мотоцикл отдельно, джигит – отдельно.

– Отлично! – обрадовался Романов.

Оказалось, что даже выигранная нами перестрелка сработала на бандитов. Похоже, сверху прошла команда соглашаться на их требования. Может, боялись, что поддерживал акцию не один «мой» мотоциклист.

Троих осужденных подвезли к автобусу. Я аж зубами заскрипел от досады. Все. Сейчас детей выпустят, эти улетят, а дальше жди новых командировок.

– Пока сторговались только об одном из них, – сказал мне в ухо Третьяков.