Утром, на следующий день, в то время, когда Иван заводил трактор, бригадир проверял бензопилу, Агафья точила топор, Николай Иннокентьевич делился впечатлениями о прошедшем рабочем дне. Он сидел на том же пеньке, что и накануне, курил.

– В организации труда есть существенные недостатки, – сказал он. – Мастер слабо следит за производственным процессом, магистральные волоки заранее не разбиваются, запасных цепей для пилы нет. Следовательно, цепи приходится время от времени точить, что отнимает дорогие рабочие минуты. Есть и другие серьезные недостатки в организации труда, которые надо вскрыть.

Он поднял палец и, внушительно подчеркивая слова, закончил.

– Мы – рабочий класс! Наша задача – вскрывать недостатки!

Когда трактор был заведен, а пила проверена, Владимир Грешилов подошел к Яблочкину.

– Вы совершенно правы, Николай Иннокентьевич, – серьезно сказал он. – Недостатки есть. На днях будет производственное совещание, я выступлю, а вы поддержите меня. Хорошо?

– Обязательно! – заверил Яблочкин.

– Ну, а теперь за работу! – удовлетворенно улыбнулся бригадир. – Вам придется встать на чокеровку… Вы говорили, что знакомы со всеми операциями… Так ведь? – спросил Владимир, но вдруг спохватился: – Да что я спрашиваю, вы же мастером работали.

– Я знаю все производственные операции! – важно подтвердил Николай Иннокентьевич.

И он не обманул – действительно знал, как чокеруется хлыст, разбирался в тросах, понимал, что к чему, и он, конечно, проработал бы всю смену, если бы не случилась неприятность: через сорок минут после начала смены Николай Иннокентьевич вдруг медленно осел на землю, протяжно ойкнул и, словно флажком, замахал левой рукой.