На следующий день Николай Иннокентьевич на работу не вышел. Не вышел и на другой; когда Владимир и Иван навестили его в общежитии, Николай Иннокентьевич лежал на кровати, перебирая струны гитары. На этот раз он даже не пошевелился.

– Играешь, значит? – с усмешкой спросил Иван.

– Играю.

– Ну вот что, – сказал Владимир. – Из нашей бригады еще никто не увольнялся по собственному желанию… Вы понимаете мой намек…

– Прощайте! – сказал Иван и все-таки не удержался, захохотал: – Болтун!

Это был единственный случай, когда из бригады Владимира Грешилова человек ушел по собственному желанию. Бригадир об этом случае до сих пор вспоминает с гневом.

– Нет, вы понимаете, – возбужденно говорит он. – Лентяй, болтун, а называет себя рабочим классом. Рвач – и ничего больше!

– Рвач! – с удовольствием подтвердил Иван Хохряков.