– Как это? Мы все распродали и целых два года приводили в порядок новый дом, а ты хочешь вернуться? -Да.

– При том, что несколько лет подряд от тебя только и слышала: «Жду не дождусь, когда мы уедем во Флориду»? -Так-то оно так, но... Норма опять перебила мужа:

– Перед отъездом я тебя спрашивала: «Ты твердо решил?» Ты ответил: «Само собой! Нечего тянуть, давай поторопимся и дадим фору нашим ровесникам». -Да, но...

– А не ты ли меня надоумил отдать все зимние вещи бедным? «Зачем тащить во Флориду старые пальто и свитера - ведь больше не придется ни листья убирать, ни снег чистить». Твои слова! - Мэкки ерзал на стуле, а Норма продолжала: - Теперь у нас нет ни дома, ни теплой одежды. И вообще - даже речи быть не может ни о каком возвращении. - Почему это?

– Нельзя нам возвращаться. Что люди подумают? -Что?

– Решат, что мы безалаберная семейка - кочуем с места на место, как цыганский табор.

– Норма, мы переехали один раз за сорок лет. Куда нам до цыган и безалаберных семеек? - А Линда что подумает?

– Она поймет, что в наши годы тянет поближе к родным местам, к старым друзьям.

– И для чего тогда, спрашивается, было уезжать?

Ответ на этот вопрос Мэкки прокрутил в голове множество раз. - Думаю, жизненного опыта прибавилось.

– Жизненного опыта? Да уж... Ни дома, ни зимней одежды - зато жизненного опыта хоть отбавляй! Мэкки, если ты чувствовал, что тебе здесь не понравится, к чему затеял переезд?

– Откуда мне было знать, понравится или нет? И если уж начистоту, Норма, тебе здесь тоже несладко.

– Да, несладко, - согласилась Норма, - но я не то что ты, Мэкки. Я как могла старалась привыкнуть, и не хочется думать, что эти два года я потратила зря. Мэкки вздохнул:

– Ладно, ладно, остаемся. Не хочу тебе портить жизнь. Норма тоже вздохнула:

– Мэкки, ты же знаешь, я тебя люблю... я все сделаю по-твоему, но, ради бога, подумай хорошенько. Нам устроили такой прощальный вечер, а мы приползем обратно: «Здрасьте, а мы вернулись. Принимайте». Вот будет позорище! Мэкки взял Норму за руку.