– Родная, кому какое дело? Столько людей уезжают, а потом возвращаются домой!

– Ну а я не из них! А что тетя Элнер? С ней-то вы уж точно все обсудили.

– Она вернется с радостью, но решать тебе - как скажешь, так она и сделает.

– Чудненько. Как всегда, двое против одного, и, если я откажусь, на меня все шишки посыплются.

Норма умолкла, глядя на Мэкки в упор и часто моргая. Наконец выговорила:

– Ладно уж, возвращаемся. Только обещай, что хотя бы пару лет ты нас больше никуда не потащишь и мы поживем спокойно. Третьего переезда подряд я не переживу. - Обещаю, - сказал Мэкки.

– Что творится! Ужас, как ты меня расстроил, теперь разве что мороженое утешит.

Мэкки подпрыгнул от радости: значит, решено!

– Сиди, родная, - сказал он, - я принесу. Тебе два шарика или три?

Норма полезла в сумочку за носовым платком.

– Гм... пожалуй, три: в «Худеем вместе» я все равно не пойду, раз мы уезжаем.

К счастью, домик с террасой и видом на лимонную рощу удалось продать очень скоро. Через три дня нашелся покупатель, а через месяц они получили деньги. И все равно переезжать второй раз было очень хлопотно. Хорошо хоть Норма распродала не все свои безделушки; керамическая музыкальная шкатулка с танцующими аистами и любимая шляпка в тяжелые минуты служили ей утешением.

По дороге домой, под неумолчные вопли Сонни, Норма уговаривала себя не брюзжать, дабы не уподобляться матушке, но ее терпение лопнуло, когда тетя Элнер фыркнула с заднего сиденья: «Норма, думай о хорошем: радуйся, что вы не продали свои места на кладбище».

– Не успела я начать новую жизнь, а мы уже возвращаемся домой умирать, как старые слоны, - пожаловалась она.

К сожалению, за те два года, что они провели во Флориде, цены на недвижимость в Элмвуд-Спрингс подскочили почти вдвое: рождались компьютерные фирмы, хлынул новый народ. Некогда крохотный городишко разрастался вширь. Строился еще один гигантский торговый центр, жители перебирались в предместья, а их с Мэкки прежний дом - красивый, кирпичный, с четырьмя спальнями - снесли, освободив место для многоэтажки, хоть занимал он всего-навсего клочок земли.