— Запачкает! — сказала Лилька.

— Ничего, очистится, пусть таскает. Иди, готовь там чего-нибудь.

— Пап, а ты кто? Я забыл. Старший капитан, да?

— Нет, сынок. Всего лишь старший лейтенант. Да и то недавний.

— Почему недавний? Что такое — недавний? Ты милиционер, да? Ты милиционером работаешь?

— Я работаю в милиции, но не милиционером, а следователем.

— Я тоже хочу следователем. Как ты. Давай в следователев играть.

— Нет уж, сынок, уволь. Что за игрушки! Я в них днем играю, а после — не хочу.

— Ну, давай играть в ГАИ.

Михаил устал на работе, да хмель еще ударил в голову, ему не хотелось вставать с дивана, но и отказать было нельзя: ведь кроме него, с мальчишкой, по сути, никто не играет. Старики только кричат на него с утра до вечера, читают нотации, воспитывают. Он надел болоньевую куртку, нахлобучил старую кроличью шапку, положил на диван плашмя детский велосипед и, рыча и завывая, подобно мотору, стал крутить баранку-колесо. Димка подождал немного в коридоре и вдруг выбежал в комнату, поднимая вверх полосатый жезл, стащенный отцом у райотдельских гаишников.

— Стойте! Ваши права!

Носов протянул ему служебное удостоверение. Мальчик раскрыл его, стал внимательно разглядывать.

— Да, правильно, это ваши права. Вы, товарищ шофер, нарушили правила. Правила ГАИ.

— Какие, товарищ милиционер?

— Ехали со скоростью на красный свет.

— Извините, пожалуйста, больше не буду. Это в последний раз.

— Нет, платите штраф.

— Хорошо. Вот, возьмите, — Носов дал ему рубль.

— Сейчас выпишу квитанцию. — Димка начеркал ручкой на листке бумаги какие-то каракули, отдал отцу. — А теперь идемте в тюрьму.

— За что? Я же уплатил штраф. И я же больше не буду.

— Ну, понимаете — я очень строгий милиционер. Вы не бойтесь, вы только посидите маленько в темной тюрьме, и я вас выпущу. В ГАИ так делают, понимаете?