Носов покорно встал и пошел в другую комнату. Выключил там свет, встал в углу. Димка закрыл за ним дверь и принялся четким шагом ходить возле нее — охранять. У Носова закружилась голова, он снял пиджак и свалился на постель. Вдруг дверь отворилась, зашла Лилька. За ней хныкал Димка, пытался утащить мать обратно. Увидав отца лежащим, а не стоящим в углу, он вообще заревел благим матом.

— Что это за игры у вас? Тюрьма, штрафы, квитанции… Ты чему его учишь, Миша?

— Я учу? — он даже растерялся. — Да ты что, Лиль! Я с ним о своей работе и не разговариваю никогда. Клянусь честью, он это сам все придумал.

— А ты поддерживаешь… Конечно, если папка служит в милиции — то и тюрьма обязательно, и все такое прочее… Не играй с ним, прошу, в эти игры, у меня от них душа болит.

— Хочу, хочу играть в ГАИ! — еще пуще заблажил Димка.

— Вы… ладно, идите… — глаза уже смыкались, голос сел. — Закрой, Лиль, дверь, устал я… вздремну маленько…

— Столько пить — как не устанешь! Хоть бы штаны снял. Думала, немножко хоть с нами побудешь.

— Я… сниму, ладно… полежу только…

Но сразу уснуть ему не удалось: Димка подбежал к кровати, прыгнул на отца и, больно упираясь ему в грудь острыми коленками, полез к стене, отодвигая Михаила.

Отключившийся было Носов очнулся снова, пустил мальчишку; тот прильнул к его уху и стал рассказывать про Чудище-Снежище из виденного недавно мультфильма — оказывается, он выработал целую программу на случай встречи с этим страшным существом: «Я ему, папка, всю свою слюню в рот задую!» — «Ум-м… М-мм…» — мычал Носов. Сознание то исчезало, то снова выныривало на поверхность. В соседней комнате Лилька смотрела телевизор: бубнили голоса, почему-то все время ухал филин. Так они и уснули: обнявшись, под уханье филина.