
…
Как тут не вспомнить фразу мудреца: смешное наносит чести больший ущерб, чем само бесчестие.
Но в любом случае я скучал по Улдуз. Про себя шептал:
– Уля, я хочу тебя!
А потом вообще раскис:
– Уля, прости меня!
7. Роза.
Эту женщину я вспоминаю до сих пор. Ей было тогда 25-26 лет, она была с деревни. Ее муж сидел в тюрьме за грабеж, приехала она с горного района в Баку к нему, принесла передачу, гостинцев.
Маленького роста, черненькая месхетинка. Муж с ней познакомился в
Казахстане, он служил там в Армии. Там женился, привел ее в Баку.
Роза была немного дурной, но чрезвычайно сексуальной. Ее сексуальность исходила от ее бесшумности, она вечно молчала, говорила слишком тихо, все делала медленно, аккуратно и тихо.
В тот душный июльский вечер я вышел на охоту женщин, хотел мяса, живого свежего мяса.
Было часиков 11 вечера, жара еще не спала, по прежнему дышать нечем.
Прошелся к садику Ильича, стоят у обочины пару такси, никого больше.
Гляжу, идет не спеша девушка. Низкорослая, какая то открытая, когда приблизился к ней, понял, что она весьма доступная.
Подходец, здрасти, то да се, предложил пойти ко мне домой, без проблем.
Пришли в квартиру, все как обычно: дежурные слова, винца, кофейку, в постель.
В постели она меня удивила своим пышным, но очень гибким телом.
Вроде она была худенькой, но тело было у нее что надо, как будто рождена была для секса.
Наклонившись вперед и сквозь ткань, я ухватил сосок левой груди губами.
Обхватил Розу за талию, потом, почти сразу, переключился на более лакомую и выпуклую часть тела, на ту, что пониже спины. И все продолжал терзать губами через ткань ягодку соска. Она часто задышала.
Нащупав нижний край платья, я, проникнув под него, сначала погладил ровную, нежную кожу ног, потом потянул вверх само платье.
