— Сначала немного повторения. Как вы, наверное, знаете, в этом году мы пойдем в поход. Возьмем направление на север, проведем вдали от стойбища несколько лун, совсем одни. Так что вы все прекрасно понимаете, как важно уметь развести огонь, поставить хижину, отогнать хищников, приготовить дичь. М-м-м… кстати, о дичи: не пора ли перекусить? Что вы принесли вкусненького?

— Ну вот, начинается, — шепчу я Умнику. — Утроба ненасытная, прожорлив, что твой волк…

— Что ты сказал, Неандертальчик? — рычит учитель.

— Да ничего, ничего. Я сказал, что Березкин волк должно быть прожорлив, вон он какой гладкий, — отвечаю я.

— Кстати, о волках. Березка, сколько раз тебе говорить, что я не желаю видеть в классе этого зверя, — заводится дедушка Пузан.

— Ты же вечно твердишь, что мы — животные, — вмешивается Медвежонок, — так что одним животным больше, одним животным меньше…

Учитель раздувается, рычит, трясется от ярости.

Какой он смешной: головища огромная, сплющенная на затылке, шеи почти нет. Брови — два пышных белых куста; глаза так и мечут молнии. За лето он, кажется, раздобрел еще больше…

Березка подходит к нему, протягивает порядочный ломоть вяленой бизонины.

Дедушка Пузан расслабляется.

— М-м-м… бизонье филе! Недурно. Спасибо, дочка. Пожалуй, оставь своего волчишку. Он такой миленький.

— Глядите: снег пошел! — кричит Морж.

Мы все бежим к входу в пещеру, охваченные непонятным возбуждением.

— Ладно-ладно, — шамкает дедушка Пузан с набитым ртом. — Завтра принесете разрешения от родителей: мы выступаем в поход.

— В поход? — ахает Щеголек. — В такую погоду?

— Сынок… чав-чав… учебный поход — важный момент в жизни ледникового ребенка. Было бы легче легкого отправиться в поход две луны тому назад. Теперь же настала зима, суровая зима…