– Наверное, в назидание другим. – Предположил Борис. – Чтобы были осторожнее. Вешают же у нас венки на местах аварий. Жутковатая местная традиция.

Постепенно горы расступились. В обнажившейся долине их взору предстала деревушка в несколько простеньких домиков по обе стороны узенькой улочки, крохотная церковь на возвышенности, подобие трактира на углу. За старыми колченогими столами, вынесенными прямо на дорогу, на табуретах, стульях и просто на деревянных ящиках сидели крестьяне в тёмных рубахах с загрубелыми лицами, испещрёнными морщинами и изъеденными палящим зноем. Они курили папиросы, неспешно беседовали, потягивая из глиняных кружек какой-то напиток. При виде «хёндая» они удивлённо переглянулись, впрочем без особых эмоций – и вернулись к разговору.

В обе стороны шли дороги. Но указатели напрочь отсутствовали.

– Kalamafka? – Высунувшись из окна, спросил Борис.

Крестьяне утвердительно кивнули.

Борис попытался узнать, какая из дорог ведёт на север. Крестьяне не понимали по-английски. Зачем им – коротающим век в глухой горной деревушке Средиземноморья, никуда не спешащим, не суетящимся, не выезжающим – чужой непонятный язык?

Борис тихо выругался сквозь зубы.

– Агиос Николаос? – Продолжал допытываться он.

– О, Айос Николаос, – махнул рукой в сторону крестьянин и вернулся к трапезе.

Борис поехал в указанном направлении.

Деревня осталась позади. Дорога немного попетляла и снова показалась немая развилка.

– Чёртовы греки! – В сердцах воскликнул Борис. – Не могли табличек понавесить! Чем памятниками трассу утыкивать, лучше б указатели ставили! Тогда б и аварий меньше было!

Борис и Света уткнулись в карту.

– Направо. – Сказал Борис.

– А, может, налево? – Усомнилась Света.

– Нет, направо, – не слишком уверенно продолжал упорствовать Борис.

– Почему мы не вернулись на нормальную дорогу? – Вскричала Света. – Почему ты вечно ищёшь приключения на свою задницу?! Теперь мы заблудимся в горах, слетим в пропасть! И никто даже не сможет найти наши тела, чтобы похоронить по-человечески! – Она заплакала навзрыд.